«Третьеклассник отдает в общак для воровского мира 10 рублей»

фoтo: Свeтлaнa Сaмoдeлoвa

Рукoвoдитeль Кoлпинскoй вoспитaтeльнoй кoлoнии Влaдимир Ивлeв.

«Мнoгo рaбoты, мнoгo спoртa и спрaвeдливoсти»

Oни стoят нa стрoитeльствo. Бритыe гoлoвы oтдaют синeвoй, тoнкиe двeри бoлтaются в вoрoтe тюрьму рoб, нaгрудныx знaкoв кaрмaнax — нaклeйки с укaзaниeм имeнa, инициaлы и нoмeр oтрядa. Oдин смoтрит в нaшу стoрoну. Взгляд — oткрытый, пoчти нaивный, уши oттoпырeны, нa вид сoвсeм мaльчик, тщeдушный, дaжe мeлкoй.

Нo, кaжeтся, мaлoлeтoк oбмaнчивa. Зa кaждым стoит тяжкoe или oсoбo тяжкoe прeступлeниe.

— Случaйныx людeй у нaс нeт, — гoвoрит нaчaльник Кoлпинскoй вoспитaтeльнoй кoлoнии, пoлкoвник внутрeннeй службы Влaдимир Ивлeв. — Сюдa нe пoпaдaют зa укрaдeнный вeлoсипeд или дрaку. Бoльшинствo нaшиx выпускникoв — этo фигурaнты рeзoнaнсныx прeступлeний. Врeмя, в oснoвнoм — oт 2 дo 2,5 г., мeнee 3 лeт, нo eсть и тaкиe, кoтoрыe были oсуждeны нa 9 лeт.

Лимит нaпoлнeния кoлoнии — 365 чeлoвeк, в нaстoящee врeмя в нeй oтбывaют нaкaзaниe 42 услуги.

Прoкрутитe вниз личныe вoпрoсы, Ивлeв, кoммeнтируя вслуx:

— В 16 лeт, трeтья судимoсть. 17 лeт, чeтвeртaя судимoсть… Вoт — рaскoльники, зaбил мoлoткoм рoдную бaбушку из-зa 600 лeвoв. Другoй в тeчeниe шeсти мeсяцeв цeлeнaпрaвлeннo ищeт жeртву. Плaнирoвaл, кaк бы убить, я думaл, чтo будeт при этoм чувствoвaть. В рeзультaтe лишeн жизни, устoйчивoгo, сoциaльнo успeшный 50-лeтний мужчинa. В прoстрaнствe eгo спины, прoткнул нoжoм слeгкa. Eсть выпускник, кoтoрый убил 8-лeтнюю сeстру, пoтoму чтo oнa eму мeшaeт игрaть в кoмпьютeрныe игры. Зaтeм спрятaл тeлo. Eщe oдин — изнaсилoвaл мaльчикa. Нaчaлaсь eгo биoгрaфия. Oкaзaлoсь, чтo oн сaм кaк рeбeнoк был изнaсилoвaн. Нoсил в сeбe эту бoль дeсять лeт, a пoтoм oтыгрaлся нa бoлee слaбыx.

«Кaкиe силы, в пeрвую oчeрeдь oт псиxичeскиx, дoлжны oблaдaть, чтoбы рaбoтaть здeсь?» — этo ужe мoи мысли, тaкжe, прoизнeсeнныe вслуx.

— Кaк гoвoрил цaрь Пeтр I: «Тюрьмa eсть рeмeслo oкaяннoe, и для скoрбнoгo дeлa сeгo нужны люди твeрдыe, дoбрыe и вeсeлыe». Я, лeйтeнaнт, нa дoлжнoсти нaчaльникoв oтдeлoв, нe вeрю. Пoчeму судьи нe oпрeдeляют мoлoдым людям? Нeт oпытa. Тoлькo чeлoвeк с вoзрaстoм oбрaстaeт знaния, умeния и нaвыки.

Влaдимир Ивлeв — 21-й пo счeту нaчaльник Кoлпинскoй вoспитaтeльнoй кoлoнии. Предыдущие задерживались максимум на год-два. Ивлев рулит колонию на 6 лет. Полковник вспоминает, какими они были в первые дни Колпине:

— Колонии, как разобранные часы, что все детали просто ссыпали в корпус и закрыть крышкой. Но часы не ходили. Их пинали, трясли, приходили разные настройщики… И подход ко всем был один: «Я сказал…» В первый день глянул из окна кабинета, как выпускники должны были построить один чихает, второй плюет, другие появляются снежки и бросать их через своих сотрудников. Полная дезорганизация, бесовщина какая-то. Сотрудники деморализованы, не хотят работать, а часть вообще предатели. С теми, от которых было больше вреда, чем пользы, до свидания. Я начал набирать новую команду. Я искал людей по своим каналам, о которых и друзья, лично ручались.

Во-первых, мы дали приговорен все, что им положено. А на следующий день унесли всех запрещенных предметов. Всю телегу, хорошо экспортируется… я Помню, один выпускник задаются вопросом: «Гражданин начальник, а почему вы забрали у меня махровое полотенце, которое принесла моя мама?» Я говорю: «Полотенце ты, красивое и мягкое, ставим в твои личные вещи. Когда вы выходите отсюда, вы можете пользоваться». Он еще возмущается: «Вы дали мне вафельное полотенце размером с лист бумаги А3″. Я говорю: «Все правильно. Солдатику в армию полотенце дают. Он не совершил никакого преступления. А вы лучше?..»

В колонии было разделение социальных ролей. Воспитанники ели из различных горшков для приготовления пищи. Владимир Ивлев привести все к «одному знаменателю».

— Мы создали условия, когда курс не в состоянии реализовать свои криминальные таланты. Подростки благоприятные юношеский максимализм. Но мы ему не даем здесь бушевать. У нас есть режим, строгость, много работы, много спорта и справедливости. Ни одного мальчишку здесь просто так не накажут. Дай бог, если я увижу, рукоприкладство со стороны персонала. У нас был один случай, но этот человек уже давно у нас не работает. Ребята у нас здесь, если можно так сказать, «размораживаются». Они видят, что их физической безопасности ничего не угрожает. Они не должны быть жестокими, мишек квакиными, чтобы выжить.

Работа с вновь прибывшим осужденным начинается после того, как он попадает в карантинное отделение.

— К ним приходит доктор, проводит осмотр, чтобы проследить — опер задает вопросы, а потом с ним говорить педагог, психолог, социальный педагог. Директор школы оценивает уровень его знаний, чтобы понять, в какой класс его определить. Когда выпускник выходит с карантина, мы уже вся картина ясна. Мы знаем, кто чем дышит, с кем дружит, что читает, кто звонит. Все они у нас были под колпаком. И это хорошо. Если они не смогли свою жизнь обратить в добро и не на пользу себе, мы о них сейчас думать.

Психологи говорят, что подростки часто совершают преступления, не задумываясь о последствиях.

— Сначала делают, потом думают, — соглашается Ивлев. — Наших выпускников есть два выражения–паразита: это «просто так» и «так случилось».

Владимир Иванович — большой противник криминальных традиций и устоев. Воровской религии на дух не переносит. Это, в столовой, он с воспитанником завязывается диалог, удивительно напоминает разговор заведующего детским садом Леонова с уркой Крамаровым из «Человек удачи»: «Это что?» — «Весло» — «Не весло, а ложкой». — «Это что?» — «Шлемка» — «Не шлемка, а пластинка»…

— В 80% случаев в семьях наших пацанов, кто-то ранее отбывал наказание, — говорит полковник. — Он составляет 16 лет, а он уже пережил столько, сколько не нужно делить и 40-летний. Они знают, что все эти жаргонные словечки. И «опылились» они не здесь, а там. Здесь я на их языке «прищемил», чтобы они сленг не ели.

В колонии воспитанникам пытаются каким-то образом объяснить, что такое хорошо и что такое плохо.

— «Есть ценностей незыблемая скала над скучными ошибками веков…» — цитирует полковника Мандельштам. — С этими ценностями в наличии, несмотря на то, что может вернуться — печаль, горе, потери… наших пацанов эти ценности не привиты.

— Как действует?

— Невозможно изменить человека, и это поможет ему изменить себя — это возможно. Мы создаем условия, при которых выпускник в себя, прежде всего, идет о себе понимает.

Я знаю, преступления всех. Но если я, общаясь с воспитанником, будет помнить, что он пишет в приговоре, со мной ничего не случится. Я вижу перед собой человек, сделанный по образу и подобию божьему. То, что он совершил, ни одна шина не стереть. Единственное, те, которые есть насилие над личностью, убийство или причинение тяжелого вреда здоровья, я говорю: «Ребята, идите в церковь. Это будет облегчением. Вы можете научиться жить с ним».

На территории воспитательной колонии действует домовой храм во имя святого мученика Иоанна Воина.

— К нам приходит уникальный батюшка, отец Александр (А), настоятель церкви святой великомученицы Анастасии Узорешительницы, что на Васильевском острове. Два раза в месяц он служил у нас литургию. В прошлом он был профессором физики. Тогда Как отец Александр обмолвился: «Поехали сейчас знакомые в храме, они, колокола звучат! Благодать…» Так возникла идея сделать на территории колонии собственную звонницу. Помогали нам во всем мире. Маковку сделали в Краматорске, Украина. Пять колоколов отлили на заводе в Болгарии. В главном, большом колоколе у нас изображен лик Богородицы, как на иконе «Умягчение злых сердец», который также называют «Семистрельная». С сердцем-то недобрыми, у нас, вы можете рассчитывать, все несут и получают…

Батюшка обучил выпускников колокольному искусству. Утром никто в колонии не кричать «Подъем». Осужденные просыпаются под колокольный звон. И колокола звучат в обед во имя святых апостолов и перед сном, чтобы лучше спал.

Фото: кадр из видео

«Вы фашисты?» — «Не националисты»

В кабинете на стене у полковника Ивлева, бывший морской весят портреты Гагарина, молодой Путин, Шукшина, Столыпина, Поддубного, схимника, казачий генерала Бакланова, фотографии лошадей, двор собак… В шкафу стоит макет корабля с красными парусами.

Вытащил из труда премии пул, он в качестве разминки начинает ей жонглировать. Правильно это называется нить, или фланкировка.

— Я из семьи потомственного воды, — объясняет полковник. — Я вырос в деревне, много занимался физическим трудом. Отец мне продыху не давал. Молодой человек в 16-17 лет — это «атомный реактор». Если сидеть неподвижно на табуретке 10 минут, то «заискрилась» было под меня… Проблема многих наших выпускников в том, что при них не является образом для подражания. Они не видели, что такое быть мужчиной. Для меня кумир-это батя. Когда она умерла, было ощущение, что мне руку отрезали.

Молодые заключенные, в свою очередь, перенимают неосознанно мы начальника колонии все его остроумные выражения, походку и даже привычки.

Когда Крещение Владимир Иванович вернулся в колонию «купель» — большой пластиковый куб, и спросил ее: «Кто не боится окунуться в его богатырское тело в святой воде?», — из строя вышли 15 человек.

Худшее, что, узнав, мы должны их чему-то полезному научить, — говорит полковник. — На Крещение пришел батюшка, провел водосвятный молебен. Он пошел первым, расколол в куб льда, окунулся с головой три раза. Температура «за бортом» — минус 14. После того, как пошли 15 добровольцев, а затем и остальные 35. Они чувствуют, что у нас есть братство. Ушли, я думаю, не столько для меня, сколько для команды.

Начальник колонии подчеркнул: копейки цена будет всей воспитательной работы, если сотрудники будут говорить одно, а делать другое.

— Конечно просчитывают на раз. Как-то, отправляясь в отпуск, сказал воспитанникам: «Не дай бог, вы без меня что-то натворите. Если все нормально, то я приду — будет вам новый телевизор». Старая так, как они раз сжигать. Возвращаюсь на 1 сентября. Курс кидаются ко мне: «Ой, Владимир Иванович, как вы загорели. А мы тумбочку, кабель протянули…» И забыл, что обещал им телевизор… Но слово надо держать. Дать водителю денег, отправил в магазин. Вечером они уже смотрели по телевизору футбол.

«Спецконтингент» в колонии сложный, но, удивительное дело, дисциплинарный изолятор пуст.

— У нас есть и другие формы наказания, — сказал, улыбаясь, начальник колонии. — Приходит ко мне как то паренек и говорит: «я так больше Не могу утром в шесть кругов бега. Прямо падает на сердце из груди выпрыгивает… Вероятно, вегетососудистая дистония». С.скобелево, доктор, поручил ему каждое утро мерить человека, давление, считать пульс. Через две недели доктор докладывает: «Давление на осужденного, как Юрий Гагарин перед стартом». Теперь все работает около 12 кругов.

Как-то Владимир Ивлев узнал, что в столовой двое осужденных прокричали на столе: «Зиг хайль!»

— Я их вызывают в кабинет, спрашивают: «Вы кто такие, фашисты?» Они говорят: «Нет, мы националисты». И начал мне говорить), солнецеворот, «Майн кампф», славян, бога Сварога… у Меня есть ощущение, что для них было каши в голове, нахватались всего по верхам… Позвонил прокурору, просить разрешить им выезд за территорию колонии. Мы обеспечиваем охрану и отвезли их на Пискаревское кладбище, где похоронены 470 тысяч блокадников и 50 тысяч бойцов Ленинградского фронта. Руководство я заранее предупредил, что к ним едет. И эта женщина нашла нужные слова. Рассказывал о блокаде, голоде, как немецкие самолеты бомбили баржи с детьми… В его голосе было столько стали! И мои «фашисты» сдулись… Место скорбное, цинизм уже не прикроешься. Ехали обратно молча, трещины на них этой нацистской «оболочки».

Владимир Иванович знает, что важно не только строжиться, заставляют воспитанников, но и похвалить.

— Однажды у нас в столовой взрыва трубы. Вода хлещет, а у нас тоже не было в штате ни сантехника, ни слесаря. Своими силами перекрыли кран, пол весь залит черной водой с сажей. Я говорю ребятам: «Случилось несчастье. У вас есть два часа, чтобы снять с себя все и не перерыв на обед». Они бросились тряпками воду собирать. Затем вымыли помещение, щетки и мыло. Навели чистоту, чумазые. Я говорю: «Браво, пацаны!» — и погладил по голове, стоящего рядом мальчишку. А он, как кошка, мне тычется в руку головой. Его Не гладил никто, он услышал: «Ты, идиот, кончишь жизнь в тюрьме». А эти ребята это понимают хорошо. И помнить.

В колонию прибыл отец Александр. Фото: кадр из видео

«Бог уберег, посадили в коробочку…»

В зале — тишина, только слышно позвякивание ложки.

— Самое вкусное-это котлеты с картофельным пюре, — делится один из заключенных — Максим.

Здесь не принято спрашивать, за что подростки отбывают наказание. Максим говорит, что он родом из Вологды. Родные к нему не приходят. Это правда, что человек сразу торопиться, чтобы оправдать близких: «До колонии далеко».

— Мы здесь вместе с подельником, — продолжает делиться человек. — Период — один год и три месяца. Я учусь в SVN на маляра, работала в мастерских. Надеюсь, в конце этого года, освободить условно-досрочно.

Жизнь в воспитательной колонии кипит, как в муравейнике. Все на ходу, все работает.

Дорожки в колонии расчищены от снега до чистого асфальта. Не видно никакого снега. Снежные бордюры выравниваются чуть ли не по составу… А выпускников в одинаковые зеленые стеганые куртки все по-прежнему старательно укладывать свалки.

— Погода в этом году радует. Господь, и наш снег, — сказал довольный начальник колонии и, пряча улыбку в кулак, объясняет: — наши выпускники пятиразовое питание, они используют 4 тысячи калорий в день. Их нужно сжигать.

Полковник считает лень мать всех пороков, а потому, что это день заключенных в колонии расписан с каждой минутой.

— Утром обязательно прогулка и зарядка. Развод и строительство поем гимн, поднимается государственный флаг. А после завтрака воспитанники направляются в учебно-производственных мастерских.

Праздник собираются ящики пищевого назначения, в которые позже, в поездах подают завтрак, в магазинах упакованы сладости и орехи. Также выпускники были упакованы в контейнеры в виде шариков медицинские бахилы. А в ближайшее время здесь будет запущена производственная линия для производства разнообразные фигурки животных из фанеры.

— 4 часа в день, мы имеем право привлечь выпускников труда. За выполненную работу они получают в среднем 4,5–5 тысяч рублей. Гасят дела, установленным судом. Я им говорю: «Для вас не заманивает должны платить, а вы сами». В магазине заключенных, в основном конфеты и мороженое. А вот семена, жевательная резинка и сложных приседаний, я, возможно, в колонии табу.

После обеда жители Колпинской колонии отправляются учиться — кто в школу, кто в SVN, где получают специальности штукатура-маляра, слесаря по ремонту автомобилей, оператор ПК.

— В школе, на волю все одеты невидимые колпаки: этот-хороший, этот — чмо… А здесь они все плохие, все одинаково педагогически запущенных. И здесь не стыдно поднять руку и сказать: «Я не понял». И мальчики начинают учиться. У нас один мальчик занял первое место в олимпиаде по английскому языку.

Вечером заключенные идут заниматься в кружки. Одни снимают мультики, другие занимаются в кукольном театре, в театре теней или в спортивные секции. Кто хорошо рисует — быстро в кружки иконописи, который ведет художник Виктор Бендеров.

Большой отклик в социальных сетях обнаружили, снятый в колонии, клип «Щелкунчик», ролик «Вон из класса», а также «Колпинский рэп», текст, который, кстати, является автором Владимир Ивлев.

Исполнителей — бывших наркоманов, с задержкой в развитии, с неустойчивой психикой… Но режиссеров, хореографов и операторов, которые работали с воспитанниками колонии, говорят, что еще не видели такой сплоченной команды.

На экране темный силуэт закону. Сидя спиной к камере, он говорит, почти шепчет: «Бог уберег, посадили в коробочку, для более страшного преступления я не совершал…»

— Мы эти колеса, чтобы родители были в состоянии защитить своих детей от воровской романтики, — сказал, в свою очередь, полковник. — Сейчас в социальных сетях активно раскручивают так называемые АУЕ — «Арестантское уркаганское единство». Уголовное миру нужны новые сотрудники. Идет пропаганда тюрьме понятия, блатной субкультуры. На вопрос о том, что мальчик идет в 3-й класс и сдает в общак для воровского мира 10 рублей. Души наших детей воровать, участвовать в криминальное движение. Мы просто искали противоядие, как с ним бороться.

Многие воспитанники Колпинской колонии в прямом смысле этого слова, пытаясь стереть свои следы криминального прошлого. В колонии работает кабинет для удаления татуировки.

— Все началось с того, что к нам с концертом приехали студенты политехнического колледжа, который расположен по соседству, в Колпине, — говорит Владимир Иванович. — Девушки показали акробатические номера, играли на скрипке, петь. Затем с постановкой «Волшебник Изумрудного города» наши выпускники пошли к нему с ответным визитом. После представления наши артисты были приглашены на чай. Я смотрю мои орлы были, как американские рэперы, спрятав руки под мышками. А чай стали руки прятать под стол. Я понял, что они стесняются своих рисунков.

На следующий день я попросил выйти из строя тех, которые имеют татуировки. Почти все сделали шаг вперед. После задал вопрос: а кто хочет от них избавиться? И все вновь пошел вперед. Я узнал, что это прибор, который с помощью лазера разрушается под кожу пигмента, стоит 400 тысяч. Собрать эту сумму, это нереально. Нам помогла Елена Мстиславовна Ростропович. У них есть специальный фонд, который поддерживает талантливых детей. Я сказал: «да, все мои… к Нам везут со всего Северо-Западного региона». И я услышал: «Подготовьте документы, мы приобретем вам этот аппарат». Принесли, поставили на наши медицинские специалисты прошли обучение. И мы с божьей помощью начали выводить татуировки. Для студентов допустили до этой процедуры, немного их письменного заявления. За них должны отвечать, чтобы спросить. Разрешение того, врач, пишет: противопоказаний нет. Ставит бренд оперативник: «согласовано», руководитель отряда, директор школы…

Часто начальник колонии слышит: почему, мол, создан для маленьких преступников студии и театры, секции и кружки, и им должно быть трудно, они отбывают наказание.

Хороший ответ на этот вопрос дал известный тренер кошек Юрий Куклачев, которые часто приходят с представительствами в колонии: «у меня растет внучка, и я не хочу, чтобы на вашем пути встречались убийц и насильников. А это означает, что там, где есть зло, я должен принести свою любовь и доброту».

Вот и Владимир Ивлев дает установку безопасности: «Ни дня без хорошего действия. Хотя кошку погладьте».

— Не надо думать, что все наши выпускники — полностью потеряли людей, что ничего хорошего из них не выйдет. Это не так. В каждом человеке есть добро и зло. Очень важно дать человеку проявить доброту.

Выпускники Ивлева, например, активно участвуют в фестивале «Поделись летом», помогают на празднике в качестве волонтеров и детей с ограниченными возможностями.

— Многие из этих детей — детский церебральный паралич, они передвигаются на костылях и инвалидных колясок. Наш курс, выложить в подходящий рост куклы, играть с этими детьми. Я им говорю: «Ребята, вы заложником пошлости, цинизма и дури. Вы завтра проснетесь, а эти дети — не факт. Они являются заложниками собственного здоровья. Вы плачете над своей судьбой, как не повезло, вы попали в тюрьму. Но вы сами выбрали этот путь. А эти дети ничего не виноваты». Я вижу, у них начинается ломка постепенно внутренний барьер… Когда делаешь добрые дела, тебе уже поздно для того, чтобы перейти назад к темной стороне.

Наши ребята тоже едут в детский хоспис, где показывают кукольное 12-минутного представления. В больничных палатах очень понимает, как безумно прожигали жизнь, а как больные ребятишки мужественно борется за свою жизнь.

фото: Светлана Самоделова
На территории колонии есть своя колокольня.

«И один в поле воин…»

Мы идем по территории колонии, день выдался морозный, солнце слепит глаза.

— А вот еще один наш преподаватель — Николай Сиротинин, — говорит Владимир Ивлев, с участием бронзовый бюст солдата, который стоит прямо против столовой.

На монументе выбито: «И один в поле воин, если он русский, положил».

— Мне ссылку на поступки героя, старший сержанте артиллерии, послал одного из Воронежа, — говорит начальник колонии. — В начале войны, в июле 41-го, когда наши войска отступали, Николаю Сиротинину поставили подбить на мосту головной немецкий танк и сразу бежать догонять свой полк. А заходит в 4-й танковой дивизии генерала Гудериана, любимец Гитлера. Все фотографии Автомобилей ложились точно в цель. Бой шел два часа. Человек, стреляли до последнего снаряда, уничтожил 11 немецких танков, 7 бронемашин, погибли 57 фашистов.

Когда немцы перешли через реку, полковник фон Лангерман попросил показать ему тех, которые с таким ожесточением вели борьбу. Он был уверен, что им противостояла всей батареи. А полковник сказал: «Да, вот он…» 19-летний паренек остановил танковую колонну. Немцы похоронили его с почестями.

— Мы решили создать памятник, посвященный Николаю Сиротинину. С материалами помогли местные предприниматели, простые ребята, с которыми мы дружим. Я пошел к скульптору Января Нейману. Он, весь седой, сидел, слушал истории артиллериста Сиротинина, который долгое время курил, а потом сказал: «ты слышишь, полковник, я вам Колю…» Две ночи его лепил, третий у него случился инсульт и скульптор умер. На открытие памятника приезжали уже ученики Неймана. Большую часть монументальной композиции мы сделали с воспитанниками себе. Ковырялись с пацанами все лето. Нашли подлинные экспонаты военного времени — танк, пушка, каску.

С именем Николая Владимира Ивлева много связано. Они с женой, с 17 лет не имели детей. Оба здоровы, но Господь наследники не давал. Очевидно, должен быть полковник пришел в воспитательной колонии, чтобы инвестировать в маленькие преступников душу, чтобы, наконец, услышать от Оксаны: «Я беременна».

— Случилось чудо. Когда работал в детской колонии двух лет, друзья подарили мне икону Николая Угодника. Один раз в моменты отчаяния, когда все меня «придушило», я взмолился перед иконой: «Николай — Парень, ты ближе к Богу, попроси за меня, за мою семью…» И на Николу Летнего, 22 мая, у нас родился сын, которого они назвали Николай.

ххх

Любой период от заключенных, но и она подходит к концу. Каждый, кто был освобожден, начальник колонии дает визитную карточку, где указан номер вашего мобильного телефона. Выпускников подписывает решения, передаются вещи, прощаются друг с другом…

— Мальчик из Луги вышел на ворота, рот до ушей, а за ним никто не пришел, — говорит полковник. — Вечером я завел его обратно в колонию, ребята из столовой принесли ему ужин. Он рычит… Ему и стыдно, и горько. Вот как жить дальше? Нужно как-то в себе пережитое, чтобы сжечь. Для этого сила нужна.

— Они осознают содеянное, раскаиваются?

— Не знаю, — признается полковник. — Если кто-то говорит, что знает ответ на этот вопрос, не верю. Воспитательные колонии — это не больница, когда человек поступает с инфарктом и его лечение… Мы исполняем наказание. В эти ребята не может вставить в программу, как usb флешка. Они же люди. В моей практике были три услуги, которые ничего не понимают, для них самое главное, что они были сыты, а остальные — хоть сдохни. Единственное заметил: если свобода им не зацепиться за кого-то, не до близких, просто хороших людей, ждите неприятностей.

— Есть рецидивы? Кто-то возвращается к вам снова?

— За шесть лет, которые я работаю в колонии, было два таких случая. Я с бывшими воспитанниками постоянно на связи. Кто-то звонит, говорит: «женюсь», кто-то пишет, что у меня есть охранник в магазин. И кто-то говорит: «Браконьерством. Скоро «закроют».

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.