Стены картонные, унитаз замка: в течение недели самый большой нерасселенной союза

фoтo: Aнaстaсия Гнeдинскaя

«Oдин дeнь в нaшeм кoридoрe, умeр брoдягa…»

Нaибoльший oбщий Рoссия зaнимaeт вeсь пeрвый этaж пятиэтaжки. Нa втoрoй, трeтий, чeтвeртый этoгo сaмoгo oбычнoгo дoмa живут влaдeльцы нe сaмыx рoскoшныx, нo oтдeльныe квaртиры. A пeрвый бит люди вывeрнут нaпoкaз, чтo внутрeннoсти экспoнaтoв Шкaфы.

«Улицa Дeтскaя, дoм 17, квaртирa 2″. Пeчaти с этoт aдрeс в нaстoящee врeмя стoит в пaспoртe сoрoкa жильцoв. Eщe нeскoлькo лeт нaзaд иx былo в двa рaзa бoльшe — 10 сeмeй eщe рaссeлили здeсь. Нo этo, чтo нaзывaeтся, дe-юрe. Скoлькo людeй живeт здeсь, нa сaмoм дeлe, устaнoвить труднo. Нeкoтoрыe сoбствeнники, нe выдeржaв тяжeлoй жизни, рeшили снимaть oтдeльную жилплoщaдь. Нoмeр тoт жe вeлoсипeд. И пoнятнo, что не только врачи наук.

Первое, что бросается в глаза у входа в квартиру №2, или, как принято говорить в Санкт-Петербурге, в парадной (да, эта гигантская квартира имеет собственный большой и свой отдельный вход), устанавливается на тумбочке ваза с запылившимися пластиковые цветы. Шкаф здесь не является предметом декора, она чисто практическую функцию. В противном случае интерьер парадной будет украшать мешки с мусором.

— Ну, вот лень, например, нам, нерадивым жильцам идти к помойке по мартовской грязи. А балконов нет. Где мусора делают? Правильно, в парадной оставить, — вводит меня в курс дела житель этого муниципального Татьяна Лобунова, который согласился провести небольшую экскурсию. — Когда вонь от этих пакетов совершенно измучило одной из наших женщин, она вытащила из себя, из квартиры сарай и поставить ее на место, где обычно складировали мешки. В то время как этот «лайфхак» работает…

В голосе Лобуновой не от обиды, скорее ирония: в течение семи лет в этой квартире, она привыкла не только к мусорным мешкам на входе.

Гранд выводит в коридор, длинный и темный, как будто у входа в гробницу. 94 метрах от одного конца до другого, 127 шагов. Здесь вполне можно бегать. Но в то время как ежевечерне жителей пройти квест — как, проходя по полутемному коридору, не переломать ноги.

— У нас есть проблема с установкой, из-за чего лампочки очень быстро перегорают. Мы уже даже не менять — все равно через день-два на улицу, — объясняет Татьяна.

В этих частях коридоре, где свет был все еще там, из стен выступают шарики кабели и лысые пятна обвалившейся штукатурки. Пахнет влагой, как будто в подвале.

Я квест не прошла метров пять споткнулась о что-то мягкое. Ничего страшного, просто плюшевая игрушка. Но мой вопль уже бежал человек из кухни.

— Это вам еще повезло, — иронизирует товарищ, представившийся Айдером. — Вот сосед, один раз три года назад, был вечер и бродяга ран. Он в коридоре около ванной спал. Как попал в квартиру? Как правило, на входной двери у нас есть, потому что нет замков — заходи кто хочет. Вот они то и зимой и падает на нас, чтобы согреться.

Один бездомный и отошли в мир иной в коридорах этой огромной квартире.

— Умер — и бог с ним, но это задница была открытой формой туберкулеза, — продолжает сыпать страшилками Делами. — Потом мне пришлось вызвать санэпиднадзор, что они были обработаны все помещения.

Вход в квартиру бездомных после аварии был заказан. И они переехали в подвал, дверь в которую была также открыта.

— И это хорошо только там спал, но они начали костры жечь, чтобы согреться. И весь дым повалил в комнату.

В конце концов, говорит мужчина, должен был проникновенно поговорить с местными дворниками, которые, как оказалось, и показал лишний «теплое место».

«Некоторые из наших арендаторов проще дверь выломать, чем ждать, пока откроется…»

Пройдя влево по коридору, в трех метрах, на кухне — один из двух в этой квартире. Если вздумаете снимать фильм о чернобыльской аварии, смело приезжайте сюда для украшения. Ситуация сохранилась еще, вероятно, с середины 80‑х годов. И все, как в домах Припяти, покрытая слоем пыли. Судя по его толщине, не иначе, как радиоактивное.

В углу пылятся избавлялись от кого-то брюки. Рядом с раковиной, эмаль, которая приобрела экзотический красный цвет, стоит калошница. Она здесь, а не на стул. Покрыты с газетами на стол служил одновременно почтой (почтовые ящики в квартире нет) и публичной библиотеки. Письма из двух уровней — военкомата и банка. В первую очередь нуждаются жители муниципального отдать долг родине, во-вторых — в кредит.

На стене, на самоклеющейся пленки с натюрмортом. Это единственные продукты в этой кухне — ни пища, ни холодильников здесь отродясь не трогали.

— Дорогая бытовая техника, просто умыкнут. Наша единственная рабочей пластины уже вынесли, — вводит в курс дела Делами. — Что «как»? Пришли ночью и забрали. Дверь-то на замок не будет. Остались две тарелки, — вот одна печь работает, а ее подруги — одна конфорка.

Но готовить на этой кухне крайне редко — за все, в номерах установлены электроплиты.

Первое, что приходит на ум: поставить замок на входную дверь — и не будет при вас, чтобы умереть бомжи и исчезнуть в сша. Мое предложение встретил коллективный смех. Может быть, самоирония — это единственное, что объединяет жителей этого крупнейшего союза России.

— Только на моей памяти запор двадцать изменилось, — объясняет Айдер. — Просто некоторые из наших арендаторов, если вдруг они потеряли ключи, проще выломать замок, чем ждать, пока кто-то придет и откроет. Надо железную дверь поставить, но на нее никто скидываться не хочет.

Айдер стряхивает с сигареты пепел в стоящий на подоконнике полиэтиленовый пакет, до середины склад бычками. Даже и курить на всех обитателей этой квартиры, чтобы собрать эту сумку, им потребовалась бы неделя.

— Здесь никто не удаляет? — меня интересует, чем мужчины.

— Тебе тоже так показалось? — ерничает он в ответ. — Самое удивительное, что удаляется. Порядка нет — кто получит живут в сраче, он берется за метлу.

Ясно одно: терпение жильцов квартиры железобетонное.

Унитаз под ключ

Быт в квартире на Детская вода. Настолько, что раньше, в душе, каждый ходит со своим наконечником-лейкой. «А что будет, если утром, когда вы приходите, чтобы смыть, можно увидеть «голые» кран — полив ночью кто-то скоммуниздил».

В настоящее время лейка висит на месте, а вот душ в левой стороне квартиры остался только один. В остальные две «будки», ванная комната с туалетом, трубы просто отрезаны.

На полу В душевой утверждает огромную лужу. Для того, чтобы пройти к крану может быть в кедах, а не в резиновых сапогах, кто-то бросил на пол доски.

— Это после капитального ремонта, у нас так стало. Наклон забыли сделать, чтобы вода уходила. Вот она и накапливается на полу, — продолжает экскурсию Татьяна Лобунова.

фото: Анастасия Гнединская

Трудно поверить, но в 2015 году. в этой квартире сделали капитальный ремонт. По крайней мере, так выходит в ценные бумаги. Как память после этого «обновления» в душевой на стенах остались следы сколы плитки, а в туалете благословил унитаз с черными пятнами на фаянсе.

— Путь, по крайней мере, старая, но не настолько загаженный. Строители старый снесен, а на его место установите этот, очевидно, списанный из какой-то институт. Отмыть его было невозможно — мы даже металлические щетки терли.

Теоретически в этом в ванной комнате должно быть два «места», но дверь на второй кабина висит замок. Как в перестроечные времена, в коммуналке Детской долевой собственности рано или поздно превращается в частную. Унитаз, например, «приватизировать» один из арендаторов.

— Бывший толчок, кто-то упал, затем сосед предложил всем скинуться на новый. Но деньги сдавать никто не согласился. Унитаз поставил свои — и повесить на ключ, — говорит Татьяна.

Разделение на «правых» и «левых»

На самом деле в этой квартире есть еще и вторая ванная комната с мини-кухней. Они находятся по правую сторону длинного коридора. Жители этой части квартиры швабру, видимо, приходят чаще соседи: плита, были вымыты, стены свежеокрашенны, на полу свежий линолеум.

В этой половине коридоре, даже есть свет!

— Так что мы своими силами здесь ремонт делали, — объясняет забежавшая на кухне кастрюлю борща Кэтрин. — Собрались тысячи рублей с квартиры, купили краски, напольные покрытия.

На самом деле квартира одна, но исторически так сложилось, что она всегда делится на правую и левую половины. Это как с Уралом, разделения страны на две части. Страна одна — и другой менталитет. Так и здесь. Когда еще на квадратный метр в Детская женские общежитием, с одной стороны номера дают медперсоналу из Покровской больницы, а с другой — из детской инфекционной. Молодые медсестрички в больнице вместе возвращались домой, вместе готовили ужин. И ванну драили вместе. С тех пор существует негласное правило: жильцы право пользоваться своим МОПами (мест общего пользования), арендаторов, слева — их.

— И что такое «левый», чтобы не заглядывают? — меня Кэтрин.

— Иногда. При них в конце концов плиты были разбиты, и мы все конфорки работают. И туалеты были чистыми.

Кэтрин клянется: если соседи слева, чтобы себя очистить, они бы не возмущались.

— Но некоторые из них хотят ходить, а убирать не хотят! В последнее время одни и шлюх с одно-и с половиной, даже и со скандалом, из нашего туалета пришлось выдворить.

В этой части квартиры Детской сохранились еще советские правила сосуществования в коммуналке: график дежурств и распределение времени в душе.

— Каждый знает, кто сколько работу не выходит, соответственно, кто сколько мыть бежит. Занимают чужое время невозможно. А график уборки у нас есть негласный. На этой неделе я убралась, соседка увидела, и на следующий сама взялась за метлу. За столько лет приноровились уже.

Лет люди здесь, и, действительно, много. Кэтрин, например, ютится в своей комнате уже 15 лет. Похоронила мужа, сменила работу — и все здесь.

О том, что после этой аварийную квартиру расселят, она уже не надеется.

— Все говорили, что нужно приватизировать комнату, — после этого, говорят они, наша квартира-это быстро расселят. Мы выслушали. И оказался в проигрыше. В конце концов, все те, кто на комнаты в соцнайме, за исключением двоих, были выпущены отдельные апартаменты. А мы здесь прозябаем.

Ольга, еще одна собственница комнаты в правой половине, помню, еще «общажные» времена этого союза. И как после этого счастливые владельцы, хотя и небольшие, но уже свои номера понравилась, чтобы собраться в праздник на кухне.

Но ностальгии в это время нет никого из местных жителей. Жизнь-это слишком большое количество людей в замкнутом пространстве сделала из них реалист.

— Беспокоиться, конечно, не без этого. А что делать, если один ставит кипятить белье, заняла четыре конфорки и пошел в три часа.

Хотя плиты здесь, как правило, все же старались не отходить. Потому что, как вы можете положить жариться четыре куриные ножки, а как пришел, повернул их, чтобы остаться только три.

— И простыни с бельевых веревок пошел и обувь. Деньги, конечно, брали, кто-то другой. Мы даже знаем, кто это, но они не сознавались. А не пойман, не вор. После того, как все социальники переехал вниз, пропажи прекратились.

А то, что крупа закончилась — вместо магазина на соседей?

— И сейчас есть. Не только зерно — масло, яйца, пыль.

Это, пожалуй, единственный плюс такого большого количества соседей. Аренда квартиры вот, например, в разы выше, чем у жителей отдельных домов. О своей 14-метровой комнате Ольги в зимний период платит 4600 лв. Для сравнения, против 38-метровая квартира в кирпичном новом доме в районе Адмиралтейство мой друг приходит счет на 700 евро меньше.

— Это потому, что у нас счетчики на воду не стоят — расход просто разбрасывают на всех. А также уплату «общих» квадратных метров — коридор, кладовка, санитарные помещения.

Местные жители уже давно не заставляют здесь друзья — потому что стыдно. И, кто знает, что далеко не все соседи, особенно с другой половиной.

— Потому что мы здесь более сплоченный коллектив, а они там анархия.

«До нас жили весело, как в «Доме-2″

На левой половине стоять в них разруху объясняют совсем по другим причинам. Здесь предполагается, что рассматривается больше номера. А арендаторы-народ не самый чистоплотный.

— Вот первая от входа в квартире живут 8 человек, хотя договаривались, что будет только три быть. А в соседней живет большая собака, которую не выгуливают. В этом есть свои дела, участвовать непосредственно в комнате. А иногда приходят и домохозяйки. Как вы думаете, можно в этой ситуации о чистоте на общественной кухне, чтобы вести диалог? — задает риторический вопрос Айдер.

фото: Анастасия Гнединская

Я, между прочим, в этой комнате стучалась. И когда открыли дверь, запах был такой, как будто открыла люк мусоропровода.

Другой пример: раньше в левой половине было негласное правило: в туалете, чтобы тратить не больше, чем 3 минуты, в душе — 15. Днем можно, по крайней мере час, чтобы закрыть, но в утренние и вечерние часы пик изволь думать не только о себе. В конце концов, даже когда в квартире жили 120 человек, очередь, утверждают местные, особенно не было.

— А теперь есть. Потому что люди правила не понимают. И объяснить я их не могу — языка такого не знаю, — продолжает резать правду-матку Делами.

Человек работает самый большой и говорит: несколько лет назад он предлагает жильцам сделать в местах общего пользования ремонт.

— Работу я бы сделал бесплатно, но и строительных материалов, должен быть отброшен. Я предложил собрать по 500 рублей с квартиры в месяц, пока не купить все необходимое. Но народ решил, что это дорого. А лучше-мне на деньги строительные материалы купить?..

Хотя и эта половина после жить вместе. Даже и влажную уборку один раз в неделю проводили.

— Мы здесь, весело, как в «Дом-2″. И драки, и интриги. И даже свои секреты лав-стори между заселенцами, — вспоминает мужчина.

На вопрос, когда произошел перелом, Айдер ответил сразу. Очевидно, он и сам неоднократно думал об этом.

— Все идет наперекосяк после того, как появились первые слухи о том, что нас будут переселять. Людям просто стало наплевать на то, что в квартире. Все, в конце концов, я думал, что вот-вот уйдет.

Особенности расчетов: алкоголичке квартиру дать, мать — не

— На самом деле у нас между комнатами нет ни одной капитальной стены. Так что слышимость того, что от соседей нас отделяет только картонка. Когда мой бывший сосед начал храпеть, ощущение было, что он делает это не для себя в постели, а у меня. Да и вообще, чтобы жить, эта квартира не предназначена. Это бывшая поликлиника, а мы живем в ее офисов.

Это мне говорит уже Татьяна Лобунова. В Детской она переехала 7 лет, также из муниципального.

— В моей бывшей квартиры с 9 спальнями, 1 ванная комната, 4 туалета, кухня 20-ти метров, три плиты, две раковины и только холодной водой. Но у нас были распределены дежурства. Мои мама и папа, драили коридоры и санузлы по ночам, потому что днем люди ходят и мешают убираться. И дежурили «в соответствии с занимаемой площади». Кто-то два номера — два слова, которые один — один. Все логично: чем больше людей, поэтому и грязи от них больше.

— А здесь? Почему здесь никто не убирается?

— Мне кажется, то, что происходит сейчас здесь, это протест. Государство на нас наплевало, так и самих арендаторов, уже давно на себя наплевали. Не, те, которые имеют детей, естественно, мыть места общего пользования. А как иначе?

Актриса и педагог, семейный театр «кабуки» (все роли там исполняют женщины, в отличии от традиционного японского театра кабуки, где на сцене были одни парни) привыкли выполнять и мужские, и женские роли и в жизни. Работает она на износ, а в театре исчезают до утра. В непосредственной близости от него при покупке жилья на Татьяне, играет решающую роль.

— В общих чертах-то за те же деньги мог купить квартиру-студию в пригороде Санкт-Петербурга. Но по дороге в театр и обратно мне бы тогда пришлось потратить три часа. А у меня и так отпуск только 6-7 остается. Квартира нужна была именно на Васильевском острове, но с деньгами, которые у меня были, чтобы приобрести можно было только в этой комнате.

В 2011 году коммунальные признали аварийной. Еще через два года вышел решение на подпись губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко о расселении непригодных для проживания квартир. 1242 kb. м, в Детской есть под номером 67.

Люди тонут «чемоданный» бесполезно. В ближайшее время арендаторов и правда начали покидать ненавистную жизненное пространство. Уехавших остальные провожали с радостью. Вовсе не из-за теплых отношений. Просто очень странно строк распределяли заказы.

— Жил у нас, например, одна дама, любившая выпить. Не, просто не любившая, но считавшая это смысл жизни. Приняв на грудь, он может по очереди барабанить во все двери. Или отодрать доски на полу в коридоре — видимо, искал там убежище. Так ее переселили в отдельную квартиру стеклопакеты, отдельно туалет, — возмущается Татьяна. — А в соседней комнате жила Татьяна Пономарева — мать-одиночка, воспитывающая двоих детей. Она одной из первых начала битвы с чиновниками, чтобы урегулировать эту квартиру. После этого слегла — онкология. Татьяна умерла, так и не дождавшись новой квартиры. К детям переехала бабушка — живут в двух комнатах втроем.

Новоселами стали 10 семей, после чего процесс застопорился. А в 2015 году, в коридорах появились рабочие, которые объяснили, что здесь планируется капремонт. Же, то, что в душевой не уходит вода, а в туалете «роза» унитаз экзотических цветов. Но, очевидно, в результате сотрудники довольны, так как процент аварий с квартиры хотели уже стрелять.

— Но я провел микологическую экспертизы, согласно которой стены повреждены грибком так, что квартира не подходит для жизни, — говорит Татьяна. При ней в комнату, и правда вся стена покрыта черной плесенью. Теперь вот ждем результатов повторной комиссии.

Жители этого крупнейшего муниципальных, уже давно стали заложниками своих квадратных метров. В конце концов, даже продать свои комнатенки из-за аварийного состояния квартиры они не могут, потому что любое дело с аварийной недвижимостью запрещены.

Но даже если состояние не находится в процедуре продажи была бы легкой. В конце концов должен был получить согласие на сделку всех зарегистрированных жильцов.

Жители союза, помнят, что в 2008 году. появился инвестор, готовый купить всю квартиру полностью. Но пришел кризис. Больше предложений не поступало.

— Это потому, что аппетиты людей о-го-го: трешку им идти на Васильевском острове, снова пересекает правду-матку Делами.

— Нам ни одной начеку, чтобы не пришел! — парируют Татьяны и Екатерины. — Мы, по крайней мере, к черту на кулички поехал.

Пока власти думают, что делать с этой коммуналкой, творческие жильцы решили поговорить о положении мировой общественности.

— Вот думаем экскурсии в нашей квартире, для иностранцев, для управлении. В конце концов, это также является достопримечательностью города. Только со знаком минус.

ЧТО ГОВОРЯТ ВЛАСТИ

Борис Вишневский, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга:

— Из этой квартиры расселили только на тех существ, которые на комнаты в соцнайме. Владельцы еще никто не квартиры не предлагал. Насколько я знаю, они предлагают комнаты в коммуналках, т.это. как и дома, но в пределах промышленной зоны в город, где живут гораздо хуже. Так как сама улица и Детская — место хорошее. Если сейчас процент аварий с этой квартиры будет удалить, то люди вообще ничего не ожидать. Они станут обычными очередниками.

— Но, в конце концов, эта квартира находится в программе по расселению коммуналок.

— По этой программе деньги выделили в пять раз меньше, чем это предусмотрено. Я не раз говорил на эту тему, чтобы урегулировать этот союз с главой района. «А где будет их квартира, если у меня их нет» — это был ответ.

— То есть выход для таких арендаторов не видно?

— Только один — найти в бюджете деньги, тем не менее, чтобы улучшить жилищные условия. Жить в таком помещении невозможно.

Санкт-Петербург — Москва.

Посмотрите на фотографии на эту тему:

«Из партий и не пытаются выйти»: жизнь на самый большой профсоюз страны

14 фото

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.