Бить всех подряд: почему в 1917-й армии благоприятно воспринимается большевики

Никoлaй Филиппoвич.

— Скoрo мы, бoльшeвики, выступим прoтив Aкциoнeрoв, — прeдупрeдил eгo Кeдрoв, — и пeрвoe, чтo мы сдeлaeм, — этo смaзывaeт взбить свoй Гeнeрaльный штaб.

— Зa чтo? — удивился Пoтaпoв.

— Вaшa кoнтррaзвeдкa зaнимaeтся пoлитичeским сыскoм и пoслe июльскoгo выступлeния aрeстoвaли нeскoлькиx нaшиx тoвaрищeй.

— Рeшитeльнo зaявляю, — oбижeннo oтвeтил Пoтaпoв, — чтo наша контрразведка, которая вместе с других отделов, подчиненных мне, политическим сыском не занимается и не будет участвовать в аресте ваши друзья не принимала. Она в политику не вмешивается, а борется только с военным шпионажем.

— Но во всех газетах было сообщено, что аресты были произведены именно контрразведкой, — ответил Кедров.

— В газетах не было речь идет о нашей военной контрразведке, а о том, что под тем же названием создал у себя Министерство юстиции. Если нужны подтверждения моих слов, письменные доказательства, и я с полной готовностью дал вам от них: иди ко мне на службу, кто-то из ваших влиятельных друзей, и я ознакомлю вас обоих со всей перепиской по этому поводу.

Они были друзьями задолго до революции и были на «ты». Генерал Потапов и большевик Кедров встречались и поддерживали хорошие, дружеские отношения, даже в те времена, когда Михаила Сергеевича разыскивала царская полиция.

В течение дня Кедров привести к Потапову Николая Ильича Подвойского. В октябре включить его в состав Петроградского военно-революционного комитета, которому будет поручено готовить вооруженное восстание, чтобы свергнуть Временное правительство. Разговор длился более двух часов. Этот разговор решил судьбу генерала Потапова, Генерального штаба и всей России.

Сын вольноотпущенного крепостного крестьянина, Потапов окончил 1-й Московский кадетский корпус, артиллерийское училище и Академию Генштаба. Служил помощником военного атташе Австро-Венгрии, помогают создать армии черногории. В разгар Первой мировой войны, в 1915 году, вернулся в Россию. Во время Февральской революции — заместитель начальника Генштаба. Поддерживать». И не прогадал.

«И ЗАМАШКИ-СТАРЫЕ»

В петрограде 14 сентября открылось Демократическое совещание, которое должен сформировать новое коалиционное правительство. Но никто не хотел вести переговоры. Председатель социал-демократ Николай Чхеидзе, который с горечью отмечает:

— Вместо скачка в царство свободы был сделан прыжок в царство анархии…

«В Таврическом дворце помещалась всей России, — поражался прибывший с фронта офицер. — Временное правительство, Исполнительный комитет Государственной думы и Совет рабочих и солдатских депутатов… Двигаться и дышать было трудно. Стоял большой дух пота и табака. Под ногами скользкий, грязный, заплеванный подсолнечной и окурками на полу… В «советском» буфете было тесно, душно, накурено, но все задаром кормить щами и огромные бутерброды. Еды было много, посуды мало, а услужения не будет».

Временного правительства большинство населения не производит впечатления от этой власти, которая внушает страх и уважение. Другое дело — большевики.

В сентябре известный публицист Николай Устрялов пишет о большевиках:

«И замашки-то все старые, знакомые, истинно-русские. Неужели это только знак другой: во-первых — «православие, самодержавие», теперь — «пролетарии всех стран». А суть все та же: да, арестовать, сослать, казнить. Большевики — братья царя Николая, так как они будут иметь для него, ни обработаны. Их ненависть к нему есть жгучая ненависть соперников, борющихся за равные средства и обладающих тем же кругозором».

Николай Васильевич Устрялов, приват-доцент Московского университета, состоял в кадетской партии. Он был сторонником диктатуры, считает лозунг созыва Учредительного собрания ошибочно: «народоправства» все еще должны созреть.

Он наслаждался переход власти к большевикам:

«Мы имеем перед собой настоящую истинной русской революции… Реализуется известный комплекс идей, пусть ошибочных, пусть ложных, пусть диких, но все же издавна присущих нашему национальному самосознанию… Лета русской революции — в эпоху господства меньшевиков и эсеров, — по крайней мере дал нам, чтобы дать нынешних дней. Действительно, это был какой-то слякотный период, выявления российской аморфности, пассивности, женственности… Теперь мы получили, наконец, в начале активно».

Устрялов пришел к выводу, что большевики-это единственная сила, которая работает в России, единственной силы, проведения национальной идеи. И самое главное — большевики, чтобы восстановить порядок в разваливавшейся стране!

Солдаты не хотели воевать, так что просто возненавидели правительство, которое считало своим долгом вести борьбу с Германией. Военно-политический отдел Ставки, сообщил о настроениях солдатской массы накануне Октября: «Неудержимая жажда мира, стихийное стремление в тыл, желание прийти к какой-то развязке… Армии огромную, усталую, плохо одетую, трудно прокармливаемую, озлобленную толпу людей, объединенных желание мира и общественное разочарование».

Известна его книга «Россия, кровью умытая» писатель Артем Веселый, процитировал я. носов держат: «Бить их всех подряд: и большевиков, и меньшевиков, и буржуазию золотобрюхую! Солдат страдал, солдат умирает, солдат должен взять всю власть до последней копейки и разделить промежду себя поровну!»

Командный состав был напуган такие настроения. Иван Год горестно заметил: «Бледный старик-генерал в серебряных очках и в черной папахе что-то продает, стоит робко, скромно, как нищий…, Как потрясающе быстро все сдались, пали духом!»

Один офицеров просто очень не нравится управление Акционеры, другие увидели в большевиках сильной власти, способной управлять страной. Поэтому армия не хотела, чтобы защитить законное Временное правительство, и это очень благотворно посмотрел на то, что власть взяли большевики.

Генеральный штаб и пальцем не пошевелил, чтобы спасти Временное правительство и помешать большевикам захватить власть. 25 октября Генеральный штаб и военное министерство ведут себя так, как будто политических баталиях их вообще не трогать. Генералы и офицеры соблюдать удивительно для военных людей нейтралитет. Офицеры из штаба Петроградского округа и Генерального штаба, узнав о начинающемся восстании большевики, преспокойно отправился в заранее оборудованное убежище, где провел ночь, выпивая и закусывая.

Утром там появился представитель Военно-революционного комитета большевик — составить список сотрудников, которые готовы сотрудничать с новой властью. Генштабисты самодовольно сказал:

— Они без нас не могут сделать…

Чтобы узнать, что большевикам свергнуть Временное правительство, сотрудники многих министерств разбросаны или саботировать новую власть. «Ярким исключением из этого, — с гордостью напомнил генерал Потапов, — это царское военное министерство, где работа и после Октябрьской революции не прерывалась ни на минуту».

«НАРОД ОПАСНЫЙ И ПРЕПОТЕШНЫЙ»

До революции армейское и флотское офицерство не очень интересовалось политикой. В дни Февральской революции, чтобы поддержать свержение царя, учитывая, что это неизбежно, и эта неизбежность должны соответствовать. Многие считали, что не может идти против народа. Это привело их в Красной Армии.

По данным историков, и на стороне большевиков в Гражданскую войну служил почти пятьдесят тысяч бывших офицеров. Из них — более шестисот генералов и офицеров Генерального штаба. Генштабисты внесли значительный вклад в победу Красной Армии. Из двадцати командующих фронтами семнадцать были человек офицеров, все начальники штабов — бывших царских офицеров. Из ста командующих армиями восемьдесят два — в прошлом офицеров.

При этом в большевистском руководстве бывших сотрудников на дух не принимали. Дмитрий Фурманов, комиссар чапаевской дивизии, пишет: «Спецы — полезный народ, но в то же время народ опасный и препотешный. Это какое-то особое племя частности, никому не похож. Это могикане. Больше таких Россия не наживет: их поднял нагайка, безделье и паркет».

Многие бывшие офицеры, уже после Гражданской войны, будут изъяты и уничтожены. Судьба генерала Потапова развивается успешно.

Кедров и Подвойский после подружился с ярославским агроном Александр Дидрикилем. Он познакомил молодых людей со своими многочисленными и очень привлекательными сестрами. Кедров женился на Ольге Дидрикиль, Подвойский — Нина.

Еще одна сестра вышла замуж за швейцарца Фраучи; их сын Артур Фраучи после революции превратился в Артура Христиановича Артузова и служит на Лубянке. В 1924 году он спросил бывшего генерала Потапова помочь чекистам, и принял участие в знаменитой операции «Трест». Представляли, как активный участник подпольной монархической организации, которая как готовила в стране военный переворот и нужно было с помощью белой эмиграции и иностранных разведок.

Из всех, которые были вовлечены в эти игры, генерал Потапов едва ли не единственный, кто умер своей смертью: он скончался в феврале 1946 года. Остальные были уничтожены. Руководитель операции «Трест» Артура Артузова выстрел в 1937-м. Его дядя, Михаила Кедрова, старый приятель Потапова, — в 1941-м…

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ: после Февраля все было сделано слишком поздно, слишком медленно, слишком половинчато, поэтому республика не упала.

Начало в номере «МК» от 19 декабря, 9 января, далее — каждый понедельник, а 28 апреля, 5 мая, 9-го июня.

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.